ПАМЯТНИК НАШИХ ОШИБОК
1998 г.

В сборнике "Иного не дано" много нестареющей правды, гражданской страстности и умных мыслей. С другой стороны, его десятилетие могло бы вызвать тьму сентиментальных воспоминаний о той розовой поре перестройки, "когда все мягко так и нежно и незрело", лирических восклицаний - мол, как недавно и как давно это было, сколько произошло событий, как изменилась страна и вся жизнь каждого человека! Но оставим пафос и лирику до какой-нибудь другой круглой даты. Сегодня же на эту книгу в своем шкафу я взглядываю чаще всего с тихой досадой, как на памятник ошибок, сделанных нами тогда и в последующие перестроечные годы. Под "нами" я разумею не исключительно авторов сборника, тем более уже ушедших, а всех тех представителей нашей интеллигенции, кто горячо включился в перестройку без мысли о личной выгоде или карьере.
Перечислю главные, на мой взгляд, из этих ошибок, увы, сохраняющих актуальность и поныне.
1. За единичными исключениями (Сахаров с его глубокими размышлениями о "социализме с человеческим лицом" как продукте конвергенции социализма и капитализма), мы вступили в перестройку без серьезного запаса позитивных идей, вооруженные главным образом антикоммунистическим пафосом, - и не осознали меры своей неподготовленности, не провели основательной общественной дискуссии о реальных путях преобразования советского строя. В самой критике этого строя мы слишком сосредоточились на его наиболее броских, раздражающих, но поверхностных проявлениях (идеология, командно-административная система), оставив в стороне главное - проблему собственности, коренные интересы правящего слоя. Отсюда - наша невнимательность и прямо-таки детская доверчивость к принятым еще при Горбачеве и раннем Ельцине законодательным актам, передававшим во владение номенклатуры (сначала только де-факто, затем и де-юре) все то, чем она прежде лишь управляла в качестве государственных служащих.
2. Совсем в духе марксистского фатализма и вопреки сформировавшейся у нас еще в 60-е годы (семинары М.Я. Гефтера) идее альтернативности исторического процесса, мы почему-то решили, что "иного не дано", что от "реального социализма" ведет только одна дорога - вперед и выше, к современному постиндустриальному обществу западного типа. Почему именно туда, а не, скажем, по китайскому маршруту или, того хуже, просто в "третий мир"? Только потому, что нам это больше нравилось? Мы не отдали себе отчета в беспрецедентности и крайней трудности задачи преобразования прочно сложившегося за многие десятилетия тоталитарного массива. Нам показалось достаточным произнести магические слова "рынок и демократия" - и получим то и другое, а не пустые формы, не суррогаты, только заградившие стране путь к реальной демократии и нормальному рынку, только скомпрометировавшие их в массовом сознании.
3. "Капитализм", "социализм", "революция", "эволюция", "реформа", "демократия", "православие", "патриотизм" - эти и многие другие понятия лишились, в том числе и под нашими перьями, своего богатого конкретно-исторического и проблемного содержания, превратились в плоские символы с заведомо положительным или отрицательным знаком. Какой капитализм, какой социализм, какая революция, в какую сторону эволюция и каковы щансы на нее у обездвиженных тоталитаризмом структур, каково реальное направление "курса реформ", какая демократия, для кого (распространяется ли она, скажем, и на шахтеров, вынужденных ложиться на рельсы, чтобы получить заработанное)? - подобных вопросов мы и до сих пор себе толком не задали; полная, непроходимая ясность.
4. Сосредоточив свое внимание на "политике", на людях в Кремле и в Белом доме, мы упустили из виду, что подлинная демократия не может быть дарована сверху. Отсюда - наше равнодушие к массовым формам низовой общественной активности и самоорганизации: действительно независимым профсоюзам, советам трудовых коллективов, стачечным комитетам; мы не протестовали (одно из немногих исключений - публицист В.Белоцерковский), когда власть потихоньку удушила их, отстранила от приватизации и участия в управлении производством. Мы не учли, что у посттоталитарного общества своя глубокая специфика, что перед ним лежит целая историческая полоса, на протяжении которой единственно реальным остается прежний социальный водораздел - между "верхами" и "низами" общества, - в то время как жизненные интересы большинства населения полностью совпадают. Значит, нам попросту рано тешить себя подражательным продуцированием всякого рода "либеральных", "консервативных", "социал-демократических", "патриотических" и тому подобных "партий", а следовало бы в противовес внутренне единой, от Ельцина до Зюганова, партии власти озаботиться созданием столь же единой ПАРТИИ НАРОДА, которая в равной мере выражала бы интересы труда и свободного рынка, нужды рабочего и ученого, крестьянина и того предпринимателя, что открывает свое дело не на партийные или казенные деньги.
5. Наконец (хотя этот перечень мог быть далеко продолжен), мы недооценили поистине решающее значение нравственного фактора в экономике, в политике, в проведении любых реформ - словом, во всех сферах общественной жизни. Мы проявили максимум снисходительности и к себе и к тем, кто там, наверху, что бы они ни творили. Вот и захлебываемся сегодня вместе со всеми той грязью, что буквально затопила страну.
Справедливости ради добавлю, что тогда - десять, восемь, даже шесть лет назад - многое объяснялось неожиданностью происходящего, новизной проблем, нехваткой исторического опыта. С нас сегодняшних спрос намного круче.


содержание