ЛИШНИЙ ЧЕЛОВЕК
2001 г.

Можно точно датировать тот момент, когда Сахаров впервые оказался лишним человеком в своей стране: 22 ноября 1955 года. В этот день, на банкете в честь успешного испытания термоядерной бомбы, он, к общему недоумению поздравлявших его генералов и ученых, предложил выпить за то, чтобы это оружие никогда не было пущено в ход. С той поры, вызывая непонимание коллег и разражение Хрущева, он ведет неустанную, поначалу одинокую борьбу за запрещение ядерных испытаний, пока не добивается заключения сверхдержавами известного Московского договора 1963 года.
И так при всех последующих властях: он всегда чинит им одни помехи и оказывается не ко двору. При Брежневе и Андропове он - враг № 1. Он выступает с бестактным, чуждым природе советского строя требованием соблюдения государством прав человека. И с антипатриотической идеей равной ответственности СССР и США за угрозу миру. И против выполнения нашей армией интернационального долга в Чехословакии и Афганистане. Испробовав все прочие меры воздействия, его лишают трех звезд Героя социалистического труда и отправляют в ссылку.
Им недоволен и Горбачев, противится оглашению на 1-м съезде народных депутатов сахаровского "Декрета о власти", а дирижируемое президиумом "агрессивно-послушное большинство" съезда заглушает топотом и ревом слабый голос этого неисправимого идеалиста, не желающего понимать, что политика - это искусство возможного, а возможно только то, чего хочет начальство. В свою очередь сам он, вопреки доброму обыкновению именитых московских интеллектуалов влюбляться в каждого очередного вождя, будь то Горбачев или Ельцин, Гайдар или Путин, заявляет лишь об "условной поддержке" инициатора номенклатурной перестройки, после чего вскоре провозглашает открытую оппозицию последней.
Что касается Ельцина, то можно себе представить, сколько раз за истекшие десять лет возблагодарил он судьбу за то, что этот камень преткновения она своевременно убрала с его дороги! Ведь только в отсутствие Сахарова, с его колоссальным мировым авторитетом, Ельцин, чьей главной заслугой было прикрепление к районной поликлинике, а основным достоинством - умение многозначительно помалкивать, смог стать единственным лидером демократического движения и в силу этого первым президентом России. Будь жив Сахаров, его присутствие, даже безмолвное (но разве он стал бы молчать?) по меньшей мере поставило бы под вопрос чуть ли не все главное, чем ознаменован ельцинский период отечественной истории. Тогда едва ли могли бы состояться и послеавгустовский сговор новой номенклатуры со старой, и их слияние в правящий слой новой России, и приватизация по Чубайсу, позволившая этому слою прибрать к рукам львиную долю национального достояния. Тогда не было бы ни государственного переворота 1993 года, ни конституции, наделившей ее вдохновителя почти монаршими полномочиями, ни его переизбрания в удивительном качестве "меньшего зла". Само собой, в таком случае не было бы уже первой чеченской войны, а следовательно, и второй, призванной спасти нашего гаранта коррупции от печальной участи генерала Пиночета. Значит, не потребовались бы ни нападение на Дагестан, ни взрывы домов в Москве и Волгодонске, придавшие моральную легитимность этой войне, к тому времени уже тщательно подготовленной Генштабом..
Нет ничего более несовместимого между собой, чем Сахаров и нынешняя российская власть. Исход тут мог бы быть только двояким: либо в его присутствии она стала бы иной, либо он в таких обстоятельствах был бы не жилец. И поскольку ни запугать его, ни подкупить, ни переделать по своему образу и подобию (как переделала почти всех наших "демократов") она оказалась бы не в силах, то у нее, пожалуй, не оставалось бы никакого иного выхода, кроме как его "заказать". После чего с чувством великой скорби встать в почетный караул у его гроба...
Впрочем, то, что для мафиозно-бюрократического государства Сахаров не мог не остаться столь же чужим и опасным, как и для тоталитарно-бюрократического, - это естественно и нормально. Хуже другое: не только государство, но и общество, независимая общественная мысль до сих пор глухи к ряду его важнейших философских, этических и социальных идей. В том числе к его общественно-политической программе.
Одним из величайших заблуждений нашего времени, усиленно насаждаемым и эксплуатируемым разнопартийными шулерами, является тезис, что для России нет иного выбора, как между социализмом и капитализмом, то есть между ее собственным прошлым и настоящим. Сахаров же еще четверть века назад (брошюра "О стране и мире", 1975 г., и ряд других работ) пришел к убеждению, что не существует капитализма "вообще", что место старого капитализма, общества богатых и бедных, построенного на угнетении и пропитанного классовой ненавистью, ныне занимает совсем другой, современный, "капитализм с человеческим лицом", по удачному выражению ученого. Точно так же нет и социализма вообще, а есть, с одной стороны, "тоталитарный социализм", какой мы только и видели на своей земле, с другой - "плюралистический" (чаще говорят: "рыночный" и "демократический"). Тот "социализм с человеческим лицом", реальность которого была доказана уже "пражской весной" 1968 года. От нынешнего социально ориентированного капитализма он отличается очень мало, в основном своим происхождением, ибо возникает не эволюционным, а революционным путем - радикальным преобразованием тоталитарного строя в полную ему противоположность.
Исходя из указанных представлений и опираясь на чешский опыт, Сахаров еще в 70-е годы разработал (а с началом перестройки усовершенствовал и дополнил) цельную, комплексную программу коренных политических, социальных, экономических, правовых реформ, направленных именно на такое преобразование. Буквально назавтра после смерти Андрея Дмитриевича, в результате "бархатных" демократических революций 1989-1990 гг. в Венгрии, Чехословакии, Польше, основные положения такой программы станут там энергично претворяться в жизнь, благодаря чему эти страны добьются завидных успехов и к настоящему времени по праву войдут в европейский мир.
Увы, нет пророка в своем отечестве. У нас программа Сахарова осталась невостребованной да и просто мало кому известной. Новая власть не заметила ее вполне сознательно, общество - в силу своей неосведомленности и политического инфантилизма. Как похвалится Ельцин в первую годовщину августовской победы, новой власти потребовалась в этом деле немалая ловкость рук: "В сентябре-октябре мы прошли буквально по краю, но смогли уберечь Россию от революции..." От какой именно - предпочтут не пояснять: так легче будет одурачить обывателя, запугав его повторением Октября и гражданской войны ("мы это уже проходили").
В итоге - все то, что мы имеем сегодня. Разоренная, разграбленная страна, где подавляющее большинство населения живет за чертой бедности, не имеет никакого голоса в государственных делах, никем и ничем не защищено от произвола новых хозяев жизни и не видит для себя никакой перспективы. А в сфере идей - все тот же бег на месте, все тот же парад мистификаций. Гайдар с Чубайсом и Кириенко по-прежнему, как ни в чем не бывало, возглашают: "Капитализм!" (понимая под этим невообразимую смесь благ современной цивилизации со вседозволенностью эпохи первоначального накопления), Зюганов привычно откликается: "Социализм!", поворачивая его к зрителю то ценностями западной социал-демократии, то сталинским "порядком и дисциплиной" и тоже не объясняя, как сочетать между собою столь взаимоисключающие вещи. Для тех и других мирового опыта как бы не существует; ни "пражской весны", ни польской "Солидарности", ни Сахарова с его программой плюралистического, конвергентного социализма (=капитализма) словно никогда не бывало.
Но, может быть, сегодня эта программа уже устарела, потеряла актуальность? Иные из нынешних политологов вроде бы и готовы признать ее справедливость, но сокрушенно разводят руками: "шанс упущен", "поезд ушел".
Это неверно. Историческая необходимость непреклонна, крупномасштабные общественные задачи снимаются с повестки дня только тогда, когда получают подлинное решение, отвечающее направлению мирового прогресса, приемлемое для большинства населения страны. Смена тоталитарного социализма (хотя бы и "перестроенного") современным демократическим обществом принадлежит к числу именно таких задач. Усилиями своекорыстных правящих групп, умением их лидеров и идеологов воспользоваться силой тоталитарных традиций и неподготовленностью массового сознания ее решение может быть надолго отложено и сильно затруднено. Так это и случилось у нас. Но отменить ее, уклониться от нее никому не дано. Рано или поздно программу Сахарова все равно придется выполнять. Чем позднее, тем с большей растратой национальных сил и, может быть, ценой еще более жестоких испытаний. Как бы то ни было, создатель этой программы (даже если не касаться других слагаемых его духовного наследия) и нынче в полной мере остается для нас поводырем, то есть не только не "лишним", а самым что ни на есть необходимым человеком.


содержание